Декорация о государственном суверенитете Украины

«Разваливается жестокий и лживый взаимоуничтожающийся конгломерат. И пусть под сводами этого здания, где на протяжении десятилетий сгустилось столько иезуитской скверны, рабского словоблудия и каинового лицемерия, прозвучат, наконец, самые дорогие слова об объявлении государственной независимости Украины». Депутат Верховной Рады УССР Роман Лубкивский, глава правления Львовской организации Союза писателей Украины (Яворивский избирательный округ, Львовская область), 9 июля 1990 года.

«Суверенитет – это не панацея, но это объективная возможность собственным трудом выйти из кризиса, создать суверенное государство. История дает нам этот шанс, и мы не должны его упустить». Депутат Верховной Рады Александр Пискун, старший преподаватель кафедры истории КПСС Сумского филиала Харьковского политехнического института (Заречный избирательный округ, Сумская область), 29 июня 1990.

«Призабытое слово «суверенитет» вдруг стало самым модным, самым популярным понятием последнего времени, оно стало символом веры и надежды на лучшую жизнь широких народных масс, больших и малых наций». Юрий Щербак, народный депутат СССР, 29 июня 1990.

Акт первый

28 июня 1990 года новоизбранная Верховная Рада Украинской Советской Социалистической Республики начала рассматривать проекты Декларации о государственном суверенитете Украины. Декларации о суверенитете республик Советского Союза должны были стать основой для создания нового союзного государства. До 16 июля 1990 года такие документы приняли Эстония, Латвия, Литва, Грузия, Россия и Молдова.

«Уважаемые товарищи, добродии и панове депутаты! Сегодня решается самый важный вопрос нашего бытия… Я не зря обратился к присутствующим «товарищи», «добродии» и «панове»… За этими словами стоят разные формы обращения, а прежде всего, разные люди, как по своим взглядам, культуре, так и по пониманию самого понятия суверенитета. Товарищ Гуренко, добродий Юхновский и пан Чорновил вкладывают в слово «суверенитет» совсем разные понятия…». Депутат ВР УССР Владимир Шлемко, 29 июня 1990 года.

Заседания Верховной Рады, на которых решалась судьба нового государства, вел первый заместитель председателя ВР Иван Плющ. Председатель Рады, Владимир Ивашко, в это время находился в Москве на съезде КПСС, обнаружившем всю остроту кризиса правящей партии. В КПУ договорились до того, что назвали рабочее движение опасным для Компартии:

«Я хочу процитировать выступление Гуренко (Станислава Гуренко, на то время – первого секретаря ЦК КПУ. – «ОстроВ») на съезде КПСС, где он сказал: «Теперь в рабочем движении начали проявляться опасные для КПСС тенденции». Что ж это такое? Всегда КПСС была партией рабочего движения, а в рабочем движении есть опасные для КПСС тенденции. Так чья же это партия?» Депутат Верховной Рады УССР Сергей Головатый, 6 июля 1990 года.

В этот день Верховная Рада приняла решение отозвать своих депутатов во главе с Ивашко из Москвы, чтобы ускорить процесс рассмотрения и принятия Декларации о суверенитете Украины в связи с намерением шахтеров Донбасса выйти на очередную забастовку. 11 июля, открыв утреннее заседание ВР, Плющ зачитал заявление Ивашко:

«…За мой немедленный приезд в Киев проголосовало более двухсот членов партии, на наивысшем форуме которой я присутствую не только как делегат, но и как член Политбюро Центрального Комитета. Не могу не обратить внимания и на непонятно пассивную позицию во всем этом деле представителей ЦК Компартии Украины, которые входят в состав народных депутатов. Ввиду всего сказанного, прихожу к выводу, что сейчас не имею в Верховной Раде УССР надежной опоры для осуществления программы экономического, социального и культурного возрождения Украины, как я это себе понимаю. Объявляю о своей отставке с поста главы Верховной Рады УССР с сегодняшнего дня – 9 июля 1990 года».

(Не)Предусмотренная сценарием сцена?

Претензии и намерения шахтеров были впервые озвучены в Раде 5 июля. Одно из обращений зачитал ответственный секретарь Секретариата Народного руха Украины за перестройку, народный депутат Николай Поровский. 

Шахтеры упрекали правительство СССР в его стремлении «предоставив фиктивную самостоятельность предприятиям угольной промышленности, на самом деле держать их за горло 90-95-процентным госзаказом, и бросать, как кость собаке, возможность подписывать с зарубежными партнерами бартерные соглашения, которые позволяют якобы выгодно продавать несколько тонн высококачественного угля по цене, которая равняется цене одной пары импортных колготок или флакона шампуня».

«Средняя цена угля, который мы продаем на экспорт, 16-18 карбованцев, в то время, как уголь из Польши мы покупаем в среднем по 44 карбованца за тонну»; «десятки миллионов тонн лишнего угля горит на складах, потому что его нечем вывезти, и еще миллионы тонн даром сжигаются из-за расточительной технологии, теряются черными полосами вдоль железнодорожных колей», - говорилось в обращении.

5 и 6 июля Декларация о суверенитете по сути не рассматривалась народными депутатами. Рада была встревожена предстоящей забастовкой, которая грозила приблизить и усугубить уже надвинувшуюся экономическую катастрофу.

«На Украине разведано восемь миллиардов тонн запасов угля, экономически рентабельных при нынешних ценах. На этих запасах можно построить шахт суммарной мощностью 105 миллионов тонн в год. Между тем Министерство угольной промышленности СССР практически за последние десять лет поставило угольные предприятия на колени, не выделяя абсолютно средств на строительство новых шахт. Громадные средства тратятся на поддержание устаревшего шахтного фонда при абсолютном отсутствии нового строительства. И, естественно, совершенно не решаются социальные проблемы… Думаю, что даже при нынешней ситуации, если решить проблемы суверенитета, цен на продукцию шахтеров, то они сами будут в состоянии заработать средства для своего нормального существования». Депутат Верховной Рады Николай Гавриленко, заместитель министра геологии СССР (Свердловский избирательный округ, Луганская область). 5 июля 1990 года.

«Возлагать какие-то особые надежды на какие-то радикальные решения со стороны союзного правительства не приходится… Поэтому считаю, что нам немедленно надо принимать закон о суверенитете. В рамках суверенитета решать наши вопросы, создавать промышленность тяжелую, я имею в виду угольную, черную металлургию, машиностроение, энергетику у себя в республике и соответственно решать вопросы налогообложения…». Депутат Валентин Маякин, директор Константиновского металлургического завода (Константиновский избирательный округ, Донецкая область). 5 июля 1990 года.

Народный депутат, председатель Совета министров УССР Виталий Масол сообщил на заседании Рады, что правительством было решено сократить добычу угля в Украине в 1990 году с 220 до 170 миллионов тонн, взяв при этом курс на газификацию населенных пунктов. Глава правительства выразил намерение закрыть в Украине ряд шахт, обеспечив освобожденных рабочих новыми рабочими местами. 

Все без исключения выступавшие депутаты ВР признали требования шахтеров справедливыми. Начальник технологического бюро Нововолынского производственного объединения «Оснастка», народный депутат Федор Свидерский отметил, что «о том, насколько тяжел труд шахтера, можно судить только по тому, что каждые два миллиона тонн угля оплачиваются одной человеческой жизнью. И мы уже слышали, что за время гражданской войны шахтеров больше погибло, чем наших сыновей в Афганистане». 

В настоящее время Украина добывает ежегодно не более восьмидесяти миллионов тонн угля. В период с 2005 по 2009 годы за один миллион тонн угля жизнями расплачивались от двух до четырех украинских шахтеров. По прошествии двадцати лет единственным определением шахтерских городов и поселков Донбасса стало: «депрессивный». То, что Виталий Масол назвал главной задачей нового правительства – для обеспечение уволенных шахтеров работой создать новые предприятия вместо закрытых шахт, - до сих пор остается главной задачей нового правительства.

Народный депутат Александр Чародеев, секретарь парткома шахты им. 60-летия Советской Украины ПО «Донецкуголь» (Пролетарский избирательный округ, Донецкая область), 5 июля 1990 года: «Шахтеры  еще  до  конца  не осознали той тяжести,  которая может нависнуть над Донбассом  при неподготовленном переходе к рыночной экономике, потому что Донбасс оказывается в самых тяжелых условиях в этой ситуации. А переходить к ней надо, но для Донбасса  такой  программы нет.  Старые шахтерские поселки вокруг окраинных бесперспективных шахт вообще поумирают,  а людей некуда деть.  Все  это не продумано,  ничего не подготовлено…».

Пара эпизодов

На фоне всеобщей эйфории отдельные депутаты, пытаясь трезво оценивать экономическую обстановку в Республике, призывали коллег не рубить с плеча. Народный депутат Александр Барабаш, начальник технологического бюро цеха №6 завода «Электрон» (Жовтневый избирательный округ, Днепропетровская область): «Задержка с подписанием нового союзного договора каждый день усиливает разрушительные процессы в экономике… Рвутся по живому экономические связи с предприятиями других республик… Приближается экономический коллапс. Поэтому так делать реформу государственного устройства невозможно. Этот метод мы уже проходили – «весь мир насилья мы разрушим до основанья, а затем…» Но ведь «а затем», как показывает история, при такой методе, как правило, не наступает». 29 июня 1990 года.

«Разбирая архивы работы Комиссии по зарубежным делам за последние два-три года… Знаете, ни на каком срезе так не видна марионеточность правительства, как вот на работе в аспекте международных дел. Это стыдно. Понимаете, три-четыре заседания в год, и совершенно страшные какие-то бредовые темы. Допустим, о работе Азовского морского пароходства по пропаганде среди иностранцев советского образа жизни, или, допустим, материалов ХХVІ съезда, понимаете. Хорошо, что это, конечно, не выполнялось, иначе мы завели бы в тупик и тех иностранцев… А ведь крупная держава. Не решались вопросы о каких-то связях, о контактах, о торговле. И сейчас все на нуле буквально». Народный депутат Александр Чародеев, 9 июля 1990 года.

«Мы бедны энергетическими ресурсами. Говорим о том, что республика имеет страшно изношенные основные фонды, крайне напряженная экологическая обстановка. Сколько же нам нужно средств для преодоления хотя бы этих двух основных факторов, которые буквально через несколько лет могут парализовать всю жизнь республики? Никто об этом не говорит. Где можно найти эти деньги? Многие заявляют, что эти средства можно найти путем налаживания эквивалентного обмена между республиками. Но каким образом это можно наладить, ведь все у нас монополисты, все диктуют другим свои требования? И не будет ли у нас все-таки борьбы за выживание? Не выйдет ли так, что та же Россия, имея богатейшие запасы нефти и газа, получит за эти запасы продукты питания где-то с другой стороны? А найдется ли много покупателей на наши продукты питания?.. Пройдя через великие скитания, понеся великие жертвы, не вернемся ли мы к тем же межреспубликанским отношениям, какие мы имеем сейчас?». Депутат ВР УССР Виктор Петров, директор Лубенского завода счетных машин (Лубенский избирательный округ, Полтавская область), 29 июня 1990 года.

«Украина и Российская Федерация, развивая отношения на основе принципа стратегического партнерства…, выражая готовность к взаимному учету интересов обеих сторон в решении вопросов двусторонних отношений в различных сферах, договорились о нижеследующем:

Стороны продлевают действие Соглашения между Украиной и Российской Федерацией о статусе и условиях пребывания Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины… на 25 лет с 28 мая 2017 с последующим автоматическим продлением на последующие пятилетние периоды, если ни одна из Сторон не уведомит письменно другую Сторону о прекращения их действий не позднее чем за один год до истечения срока действия.

Арендная плата за пребывание Черноморского флота Российской Федерации на территории Украины начиная с 28 мая 2017 состоит из платежей Российской Федерации Украине в размере ста миллионов долларов США в год, а также из дополнительных средств, получаемых за счет снижения с даты вступления в силу настоящего Соглашения цены в размере до ста долларов США от установленной действующим контрактом между НАК «Нафтогаз Украины» и ОАО «Газпром», на каждую тысячу кубометров газа, поставляемого в Украину…». Подписано в Харькове 21 апреля 2010 года.

«Четко прописан стратегический внешнеполитический вектор, он неизменный, мы сохраняем преемственность – это курс на евроинтеграцию. Но мы – реалисты, и мы прекрасно понимаем, что для того, чтобы минимизировать и финансово-экономические, и временные издержки на пути в Европу, мы должны по максимуму использовать потенциал наших нормальных добрососедских торгово-экономических отношений, политических отношений с нашим главным стратегическим партнером – Россией». Народный депутат Михаил Чечетов, 3 июня 2010 года.

Акт второй…

«На глазах многомиллионной аудитории наших избирателей в ожесточенной борьбе вокруг каждого слова, каждого предложения родился документ, который закладывает основы нашей государственности. Пусть обратят внимание наши избиратели, что в разгаре острой полемики кое-кто из нас получал микрофон, мягко говоря, не в парламентском виде, что кое-кому изменяла выдержка, что кому-то не хватало такта, толерантности, но все были свидетелями того, что в зале не было безразличных… В одном я уверен: в стремлении найти путь к лучшей человеческой судьбе все мы тут с вами – единомышленники, независимо от того, какое слово – «товарищ», «добродий» или «пан» - ласкает наш слух. Поздравим себя, и сделаем все возможное, чтобы идеи, которые пронизывают Декларацию о суверенитете Украины, были как можно быстрее воплощены в жизнь». Депутат ВР УССР, глава правления Украинского республиканского банка Агропромбанк СССР Вадим Гетьман, 16 июля 1990 года.

«Ныне все становится на свои места. Базовые принципы Декларации возвращаются… Мы определились, что старый потенциал, полученный нами в наследство, исчерпался. Мировой кризис ускорил понимание того, что альтернативы кардинальному обновлению всех сфер жизнедеятельности государства нет…» Премьер-министр Николай Азаров, 16 июля 2010 года.

«Да, в Декларации было много романтизма, эйфории. Сегодня, я убежден, Верховная Рада могла бы написать лучший документ, более совершенный… Но я могу точно говорить, что веры в него не было бы никакой, как и во многие другие». Леонид Кравчук, первый Президент Украины. 16 июля 2010 года.

«Большинство депутатов еще не знали тогда точно, каким образом, но верили, что им под силу возобновить исторический процесс строительства национального государства и дать ему мощный толчок. Декларация о государственном суверенитете Украины стала их первым взносом в торжество исторической справедливости. Но, к большому сожалению, жизнь неумолима, и сегодня среди нас нет восьмидесяти пяти творцов Декларации о государственном суверенитете, депутатов Верховной Рады». Председатель ВР Владимир Литвин, 16 июля 2010 года.

Сегодня с нами нет еще и почти шести миллионов тех, кто был свидетелем принятия Декларации о государственном суверенитете. В 1990 году нас было пятьдесят два миллиона. 

«Мы были достойными политиками, все, кто был депутатом в то время. Мы творили государство и искренне хотели, чтобы оно было лучшим. Личное тогда для всех весило меньше, чем после». Александр Мороз, бывший председатель ВР. 16 июля 2010 года.

Антракт 

«Но, товарищи, давайте посмотрим: что же у нас делается?.. Вначале обгаживали все, начиная с 1917 года, теперь мы уже дошли до трехсотлетней давности. И говорим, что наши все предки, все буквально, были глупые, буквально все… А мы вот, наконец-то, собралась тут, группа у нас умных, которая судит этих людей, понимаете, начиная с 1917 года. Но неужели, товарищи, у нас были все глупые, а мы родились теперь от них умными? Это же парадокс». Народный депутат Владимир Толубко, военнослужащий (Первомайский избирательный округ, Николаевская область), 29 июня 1990 года.

«Украина все равно будет свободным, независимым от Москвы государством. Я бы даже сказал так: Украина обречена на независимость». Народный депутат Василий Червоний, аппаратчик ровненского ПО «Азот», 29 июня 1990 года.

Стенограммы пленарных заседаний первой сессии Верховной Рады первого демократического созыва читала Юлия Абибок, «ОстроВ»